— Организм знает, хочешь его проверить на усталость? — тихо шепнул на ушко Ворону мужчина, чтоб его не услышали. Арес ведь далеко не ушел, он начал мельтешить у дверей лазарета, снова ходил туда-сюда и обратно. Даже там встретился с Алом, лучником, на которого что-то там бурчал про здоповяка и просил разобраться с этим, а то убьёт, собственными руками убьёт. Здоровяк ведь так и остался так сидеть с плохим самочувствием и тяжёлым дыханием.
А затем Арес громко ругнулся, так смачно, что стены задрожали. Выглянул из-за косяка двери и тихо произнёс, глядя на Шрама, Ворона.
— Нашлась наша пропажа, Белая тень сейчас спасен, ещё с ним один из старых знакомых с другого королевства. Если он там, значит Мара где-то близко. Нет спокойной жизни. Элгот просил отдыха... — Арес очень задумчиво посмотрел на завешеную пологом кровать. — Я быстро смотаюсь, но если хоть что-то случится здесь, если он меня позовёт - сообщите немедленно. Ясно? — вопросительно и даже как-то грозно глянул мужчина на двоих.
Шрам лишь кивнул, уверил, что всё будет хорошо,пускай идут спокойно и не задерживаются, раньше начнут, раньше закончат. И когда Арес удалится, Шрам сядет ближе к Ворону, взяв его за руку.
— Как ты сейчас, после всего случившегося?

Слуга лишь фыркнул.
— Если я спрашиваю, значит есть дело. И благодарность тоже имеет место быть. — за срасителем наблюдали, с попыткой понять почему он так кутается и сжимается. — Я могу дать тебе воду. Какая нужна? А если уходить нельзя, тогда заночуем здесь? И как к тебе обращаться? Я понял,что имени не давали, но какое-то обращение быть должно, верно? Сложно говорить сразу с двумя мужчинами, имён которых я даже не знаю.
А вот на разговорах с мечом, слуга как-то так стоил кислую мину, будто лимон облизывал.
— Ах, так в головы умеет лезть. Постарше говоришь. — мужчина скривился ещё сильнее, чуть отвернувшись на время, недовольно кусая губы. — Если Мара хочет рискнуть жизнью и попытаться забрать то сердце - пожалуйста. Выиграть там невозможно. В любовь перестали верить давно, даже к собственным детям. Поэтому я даже посмотрю как он выиграет там, если только не вырежет сердце. Хотя так и я мог бы выиграть. — слуга остался невозмутим на чужой взгляд, лишь шире улыбнулся.
— Так скажи, как к тебе обращаться и я спрошу разрешения. Очень хорошо спрошу. — кокетливо, словно мурлыкая, произнёс мужчина. А потом ойкнул, когда его потянули наверх, даже Изумруд заволновался, принявшись предупредительно лаять. Вот только попятились на первом шаге, от неожиданности, а потом сами шагнули вперёд, ещё так интересно повернувшись боком, чтоб бедром задеть чужой пах. Намерено задеть, провести по нему так хорошенько, хитро улыбаясь. — Ой, что там, меч у тебя? Предлагаю посмотреть на твоё оружие, да-да.

Лаэрис замолчал на время, а потом печально вздохнул.
— Важно, для меня важно знать, что с этим титулом к тебе будет достойное отношение других, а не насмешки и плевки в сторону. Да, ты можешь сказать, что это не от титула зависит. Но давай посмотрим правде в глаза, больше уважают тех, кто при власти, чем тех, кто без неё. Хотел, но лишь потому, что тогда бы ты меня защищал как короля, а не только брата. Ведь от брата можно отвернуться, но не от короля. — снова вздохнули, были какие-то свои мысли у Лаэриса насчёт короля, была какая-то своя тяга иметь власть над братом, пагубная и пугающая.
— Ты не предатель! — разозлился принц. А потом опешил, резко подняв голову. — Убийц? Когда?
Ларис лишь махнул рукой, разглядывая чужие ягодицы.
— Нормальный у меня интерес, точно такой как у брата, к раненному брату. А другого будущего короля нету, поэтому придётся мирится с таким, какой есть. — буркнул принц, наблюдая как после мокрого полотенца, стекаю капли по бедрами брата. — Ты когда-нибудь был нижним? Тут. — легонько подушечкой пальца щекочут копчик. С неожиданностью спрашивая для самого себя.
— Повязки и я оставлю тебя в покое. — вытирая кровь с бёдер, вздыхает принц. Да, мысли то совсем сейчас о другом, о том, как отпускать не хочется. И вспомнил он не внезапно, просто очень сожалел о произошедшем. Любил брата, а всегда очень грустно и волнительно за того, кого любишь всем сердцем.

— Но стою ведь. — фыркнул мужчина, однако из груди вырвался вздох усталости. Верно, он очень устал, но какой смысл это показывать?
Арес даже зарычал в ответ, когда на кровати приподнялись.
— А ну лежи! И если надумаешь умирать - пойду за тобой, верну обратно, так что подумай об этом. Ничему я плохому не учил! — выкинув руку вперёд, Арес затряс ей что-то доказывая. А потом строго глянул на Ворона со Шрамом, удалившись прочь.
Шрам проводил Ареса в путь кивком и взмахом руки, мол, всё понял, в самом деле не о чем беспокоиться. Усевшись на край кровати, мужчина поймал чужую ладонь, легонько поглаживая её большим пальцем.
— Физические боли не беспокоят? Неприятные ощущения? — взглянув Ворону в глаза, невольно, Шрам начал анализировать состояние собеседника.

— А зачем топить? Я могу использовать магию призыва, выудить нужных мне существ, как это. — кивком головы слуга указал на спящего в объятиях змей Изумруда. — Похоже, змеи примерно  из того же региона, астрального плана, что и пёсик, поэтому они чувствуют друг друга и не враждуют. Однако как я могу призвать кого-то сюда, так и отозвать. Правда это сложнее. Но у меня есть пёс, который умеет создавать лужу, правда лужу без дна, этакий водный колодец, если хочешь.
Подытожил слуга, ожидая как-то решения. Ему ведь не сложно.
— Но сейчас я обращаюсь к тебе. С этим нужно что-то сделать. — внимательный взгляд скользит по незнакомцу, по его позе, жестам, по манере разговора, что-то там прикидывая для себя.
На улыбку меча, как-то даже вздрогнули, не ожидая, что умеют улыбаться, почему-то занервничали, тоже стараясь улыбнуться.
— А? — слуга моргнул в непонимании. — Аааа?! — а потом уже крик полный возмущения, понимания, жестокого осознания всего сущего сорвался с губ.
— Вот меня облапошили! Значит, если я не выполню приказ короля - то стану чужим оружием без сердца? Так... где мои вещи. — задумчиво произнес мужчина. В голове созрел план побега. Если он будет кому-то принадлежать, то так просто не сдастся.
На то, что его фактически прижали к стене, слуга лишь хихикнул, даже не испугавшись, не занервничал, он был полон безмятежности во взгляде. Чуть приподнимаясь на цыпочках, чтоб приложить свою ладонь к чужому лбу.
— Я понял, что у тебя жар от моей прекрасной персоны, но имя, это то, как тебе обращаются. Я за него спрашиваю. — а потом слуга фыркнул, повернув голову к своему спасителю. — Меч просто шутит, не станет же он здесь своё остриё всем показывать. Верно? — совсем невинно так поинтересовались, не перестав легонько так потираться бедром об пах.

— Будь я королём, ты б от меня не отвернулся, чтоб я не сделал и как бы странным для тебя не был бы. Но ведь могут не в глаза, а злобные слова, клевету сводить, эх. — вот только Лаэрис был уверен, что характер характером, а дурачки найдутся, которые будут цепляться. И дело не в подчинении, просто Лаэрис уверен, что если бы стал королём... то просто взял брата в мужья, и тот бы никуда не делся. Вот и все его желания. А если бы захотел куда-то деться - так всё б королевство на уши подняли бы, чтоб вернули.
— Тот, кто взял вину на себя. Я тебя знаю очень хорошо. Ты всегда так делаешь, и подстраиваешь ситуацию под себя. — а вот на следующие слова, Лаэрис очень сильно нахмурился, и даже в комнате стало холоднее, а руки непроизвольно сжались в кулаки.
— Он мне обещал защиту... твою защиту... — помрачнел принц. Они договорились, что не тронут, если Лаэрис будет делать абсолютно всё для отца. А теперь что получается?
— Просто спросил, ты ведь очень красивый, вдруг кто-то посягает. — как-то мечтательно ответил принц, а потом быстро одернул себя. Надо собраться и не разглядывать брата. Лучше вон займётся повязками, очистит магией одежду. На раны распылили какую-то штуку, чтоб остановить кровотечение и обеззаразить, чутка как стянуло кожу и щипало, но недолго. Перевязывали неспешно, любуясь каждым изгибом красивого тела, иногда слишком шумно глотая слюну, но продолжая накладывать повязки.

— Всё просто, ты ранен, а я нет. — честно, как медицинский специалист ответил Шрам. И был прав, поскольку он просто устал, а другие пострадали больше, можно и потерпеть, другие вон какие раны терпят.
Арес что-то там пробубнил, поскольку и раньше могли быть ранены, но сейчас, после первого секса и признаний переживают особенно, ведь ситуация изменилась, как и её восприятие.
Пальцы нежно поглаживают чужую ладонь, ловят, подносят к губам, чтоб ласково коснуться губами кожи.
— Конечно, шпионы работают из тени, а тут такое. Хочешь поесть? Еда стоит остывает, а тебе нужно набраться сил.

Слуга задумался, кивая.
— Самая обычная. А, быть может ткт, где мы находимся есть колодец или ещё что? Где мы вообще? — спросили, начав оглядываться по сторонам, словно пытались что-то понять. Однако как тут в четырёх стенах что-то поймёшь?
— Как-то назвать тебя, нет? — уточнил мужчина, всё-таки будет удобнее обращаться по имени, а не вот... как-то образно.
— Та это что получается, я могу стать мечом? И как будет происходить этот процесс? Явно меня умертвят, как я понимаю, верно? И спорить можно всегда, вдруг просто до этого никто не спорил так, как я умею. — как-то так даже нарочито важно произнесли последние слова, ещё и грудь колесом выпятили. Хотя в душе слуга понимал, что песенка его спета. Но не слишком расстраивался, он планировал умереть и так, правда короля с собой ещё на тот свет утащить, однако с этим пока проблемы. Да и слуга не считал себя достойным выигрышем, ну умеет он призвать пасть из земли, либо какую-то монстряку, ладит с животными на раз два, но этого мало для умелого воина. Здоровяк, к примеру, умеет головой стену пробить - умение, так умение, важное какое!
Слуга прищурился, снова ощупывая чужой лоб.
— Ох, так это твоё имя? Жар значит, очень приятно а моё имя... Белая тень. — замешкавшись, слуга чуть не выдал своё настоящее имя, даже сам удивился тому, что вообще его вспомнил, поскольку псевдонимом пользовася давно.
И весь такой беспечный слуга, просто в одно мгновение был прижат к стене, лишь как-то неуверенно ойкнув. Что это сейчас происходит? А потом засмеялся, махнув рукой.
— Ой, да ну Жар шутит, дразнит и пугает. — попытался отшутиться слуга, вот только на слова о том , что чувство стыда отсутствует, сильнее покосился на меч. Чуть поворачиваясь и упираясь ладонью в грудь Жара. — Нельзя. На людях делать нельзя такое ни мечу, никому, твой хозяин должен был научить тебя этому. — по груди мужчину погладили успокаивающим движением.
Как тут вдруг дверь чуть ли не слетела с петель, а в дверном проёме появилась недовольная физиономия Ареса.
— Я пришёл забра... — взгляд сразу сфокусировался на зажатом у стены слуге. — Если я не нужен - то я пошёл.

Лаэрис потупил взгляд в пол.
— Ты так сказал однажды, что я король твоего сердца. Значит всем сердцем ты бы мне служил, как королю. — сказано было иначе, но в памяти Лаэриса сохранилось всё немного в ином ключе. Поэтому он себя убедил, ято стань он королём - служить буду преданно. И то отец, он вынуждает своими действиями устраивать бунт, в этом Морна понимают. — Говорят всегда. Но с титулом хоть немного тормоза имеют, а без него словно и не страшно ничего.
Наверное хорошо, когда хоть кто-то верит в твою невиновность. Поэтому разница есть. Просто знать, что ты не одинок со своей бедой.
— Ты мой брат. Я буду тебя защищать, независимо от твоего желания. — почти порычал принц, строго так глянув на брата, чтоб даже перечить не смог.
— Сомнительное? А вдруг нещемное? — фыркнул принц, задумчиво так прикинув, что если ринц убивает всех, как же они тогда с Аресом делят кровать?
Принц вздрогнул на вопрос об окончании, и так как-то резко дёрнулся, словно обжёгся. Шагнул назад, зацепил таз и он рухнул к ногам, разлив смытую ранее кровь по полу.
— Ой, я... да, я закончил, прости, что долго. Позову слуг, уберут. — как-то так обрывисто сказал принц, оглядываясь по сторонам, замешкался, а потом пошёл к выходу. Даже не попрощавшись, словно пытался сбежать от чего-то.

— Разве? Раны болят, ноют, а от усталости просто слабость, головокружение и заносит на каждом шагу. Пустяки. — отмахнулся Шрам, как от какого-то будничного дела, ничего ведь такого.
А вот потом Элгот и посмотрит, кому какой интерес и как от него собрались отказываться. Зачем меня что-то действительно желаемое, которое так усердно добивался, рисковал, на обычную пустышку? Незачем.
— Да, я заметил, на твоём теле практически отсутствуют шрамы. — Шрам лишь улыбнулся, фыркнув на чужие пальцы, отпуская ладонь. — Договорились.
Кивнув, мужчина потянулся к остывающей тарелке супа на подносе. Взял поднос, переставляя на другой вид подноса, который крепился к кровати на шарнир, что позволяло ему ездить туда-сюда. На подносе можно обнаружить тарелку, ложку, тканевую салфетку, блюдечко с хлебом, и стакан воды. Шрам поймает ложку, хлеб, откусит немного, а ложкой зачерпнет суп. Поймает губами ложку, проглатывая её, а потом вновь наберёт супа и понесет к чужим губам.
— Твоя очередь.

Слуга прямо оживился.
— Ого, купальни! Да тут роскоши. Идём в купальни, а то я после дороги был только... в озере, хотя ладно, перед посещением  принца в душ сбегал, но слишком быстрый душ. Наверное от меня пахнет. — чуть оттянув свою одежду, слуга начал принюхиватся. — Ого, я слышал, что ему дарили кого-то для гарема, но они ж долго не жили. — теперь слуга с интересом рассматривал помещение, которое виделось ему прекрасным и запретным таинством.
— Оу, прям судьбой, тогда это очень серьёзное мероприятие. И что будет с тем, кто связан с тобой судьбой? — задумчиво произнес мужчина, прекращая себя нюхать, м-да, не фиалками он пахнет определённо.
— Сомневаюсь, что у меня есть хоть какой-то потенциал, умру так и не став мечом. — махнул рукой слуга, что правда то правда. И тут же внимательно посмотрел на меч. — А лишатся сердца - это больно? И за какой такой потенциал ты стал мечом? Либо это секрет?
Как-то так грустно скривившись, слуга покачал головой. Снова махнул рукой, словно прогонял след прошлого.
— Разве ты не слышал нашего знакомого? Когда произнести имя настоящее - будешь связан судьбой, нужно ли это тебе? — фыркнул мужчина, загадочно улыбаясь.
Вот только потом улыбка сменилась замешательством, и лёгким криком удивления, когда его располовиненая одежда упала к ногам. Слуга резко сделал вдох, поднял голову, чтоб взглянуть Жару в глаза. Боги, да с рим действительно не шутят, вон в руке меч сжимают, да и его во всю прижимают. На секунду он потерял дар речи. А как только хотел что-то сказать, так тут уже дверь с грохотом отворилась. И к ещё большему удивлению слуги - меч отступил.
— Ох, кто-то говорил про желания и отсутствие стыдливости, а теперь вдруг всё? Надоже... — игриво так произнесли, совсем не приближаясь ближе, совсем не потираясь бедром об пах, гет, нет, ну, может , совсем немного, поуптно скользнув кончиками пальцев по ладони, что удерживала рукоять меча.
— Попросил передать, ага, понял. — кивнул Арес расплывчатому образу, переводя взгляд на слугу, что так бессовестно дразнил другого мужчину. — Я вам не мальчик на побегушках. — рыкнул генерал, отстегивая поястную сумку, которая всегда была с ним, попутно вкладывая туда два бутылька, что вытащили из внутреннего кармана.
— Держ солдат, вернусь завтра. — бросив сумку мужчине, Арес довольно улыбнулся на шокированный взгляд слуги, разворачиваясь, чтоб уйти.
— Генерал! Вы что, меня здесь оставите?! — опешил слуга.
— Дада, именно это я и сделаю, ты передан в надёжные руки, указания я выполнил чётко. Просто эти надёжные руки не мои. И ждать я ваших разборок не намерен. Мелюзга, за мной. — скомандовал мужчина так, что даже не его питомцы, в виде Ищумруда и змей, пошли к нему. Ладно пса он не знает, а эти пыточные змеи его любят, спокойно залезут за плечо. — Если не остаёшься подглядывать, или участвовать - пойдём. — кинул Арес расплывчатому образу, разворачиваясь, чтоб покинуть помещение, правда с особым удовольствием подмигнуть тому, кто нацелился на слугу. Ведь в сумке провизия и нужное, благодаря магии расширения пространства, туда поместилось многое. А баночки были со смазкой, приятной такой, Арес для своих нужд хранит, но коль здесь такое веселье - почему бы не поделиться.

— А о чём, если не о титуле? — с какими-то сожалением посмотрели на брата. О чём ещё можно говорить, как не о титуле? Лаэрис вздохнул тяжело, впав в раздумьях о тех убийцах, что присылал отец. Ему ведь обещали, что защищать будут брата, поэтому он так во всём слушался. Неужели зря?
— Я не против оказаться под таким королём. — кивнул принц, медленно бинтуя спину брата, размышлял он совсем не о пристойных вещах, которые бы делал с братом, будь он королём. Даже улыбнулся себе, ведь просто бы пришел в гарем морна и делай с этим что хочешь. — Хочешь мягко так сказать, что я тебе не нужен, ни как защита, ни как... брат? — спокойно и печально спросили, возможно он просто обуза, которая вечно мешает и пытается заботиться, когда это ни к месту.
— Тебя... отведут. — коротко бросил принц, обернувшись через плечо лишь на мгновение. Почему-то что-то внутри у него взвыло, требуя убежать, сейчас немедленно, иначе... отпустить не смогут. Иначе коснуться губами раненой кожи, иначе скользнут ладонью по низу живота брата и тогда... пришлось закрыть покрасневшее лицо руками, а потом бежать, бежать что есть силы, сломя голову прочь.

— Пожалуй, я с этим соглашусь. Врач должен позаботиться о себе, чтоб хорошо заботиться о вас всех. — опустив ладонь на чужую макушку, Шрам потрепал волосы юноши. С этим он полностью согласен, вот только совесть обычно не позволяет отдыхать, когда другим плохо.
А зачем Элготу знать причины? Просто заботятся, просто рядом, больно не делают. Так почему бы не насладиться компанией, вместо того, чтоб думать о причинах и накручивать себя? И не должность красит человека, а человек должность.
— Так я когда начинаю лечение делаю анализ всего тела: какие повреждения, где нужна помощь. Кожный покров практически без износа. Вот такие выводы делаю. Но я могу ошибаться. И меня можно переубедить в другом. — совсем невзначай сказали, что могут раздеться и сами всё показать. Вот только настолько завуалированно, что не сразу поймёшь. Однако внимательно глянув на кровавую одежду, задумался. — Тебя бы переодеть. И я всё ещё ем, да. — кивнул мужчина, наблюдая, как ловят ложку губами. А потом снова этой ложкой зачерпывает себе супа, поймав ложку губами. Затем, отломив кусочек хлеба, вновь подносит ложку к чужим губам. И что, если даже могут есть сами, Шраму приятно вот так кормить.

— Так можно проверить, создам змею, заползет в кран и будет пушшш! — картинно изображая звуки, ещё и руками показывая водопад, слуга прям загорелся мечтой покупаться в таком. А если тут и останки подарков, мумии, так вообще замечательно, можно погулять, рассмотреть их, узнать судьбу! Весело! А в роскошах прекрасное то, что они есть, не подвальная яма, уже хорошо.
— Мм, так значит ты сам можешь захотеть, чтоб тебе дали имя, верно? А если я назову тебя прямо сейчас, что тогда? — задумчиво протянул слуга.
— Хмм, быстрая, но болезненная смерть. Либо долгая и болезненная. Я планировал умереть от яда, либо чтоб мне отсекли голову. А теперь мне грозит другая смерть,что ж такое. — слуга внимательно посмотрел на меч, глаза в глаза, а затем протянул руку к чужой груди, там, где было сердце, едва касаясь пальцами. — Как жаль, что здесь больше ничего не бьётся. — слуга задумался. Какого это быть оружием? А что если в качестве оружия он сможет убить короля? Но на эти мысли лишь покачали головой.
— Ты смотри какой разборчивый. Но так вышло, что я плохо уже помню имя данное при рождении. Головой ударился, оно вылетело. — в этом не врали, пускай и бились головой, но в состоянии шока забыли многое, когда увидели короля, а тогда ещё принца. И он вроде как помнит начало, но озвучивать почему-то страшиться. — Моё имя приносит неудачу, когда называешь его.
Слуга лишь бухтел, не сильно вырываясь, но бухтел, ради приличия, либо ради азарта - кто его знает.
— Ох, так ты передумал. — злорадная улыбка появилась на лице, а свободной рукой снова попытались потянуться к паху, подразнить немного такого верного.
И как только все разошлись, стены услышали стон удивления, от слуги, когда он лишился последнего лоскута одежды.
— Эм, погоди, ну как бы это. Я ведь потом буду голым гулять без одежды. И я с пути, вот, помылся бы для тебя. Либо тебя и это не смущает? — конечно немного задрожали. Одно дело дразниться, а другое дело остаться наедине с мужчиной, о предпочтениях которого ничего не знаешь. — Блядский Арес, я ему припомню потом это всё.
Арес тем временем звучно чихнул в коридоре, обращаясь к своему спутнику:
— Так, допустим я понял откуда ты, откуда слуга. А третий как взялся и откуда?

— В словах. — задумчиво произнес принц, зачем-то скользнув пальцами по своим губам.
— Не попробуешь - не узнаешь, может подходишь, просто ещё не понял этого. — принц посмотрел на брата внимательно, с гордостью, для Лаэриса брат был замечательным королём, он в это верил. — Я не избегаю. А защищаю тебя от своего магического влияния, которое дурно влияет на твою силу. Так лучше, так правильно, тебя это спасёт. И сейчас ты... ранен, без титула, я хочу защитить тебя. Но я просто хотел облегчить те раны, которые нанёс собственной рукой. — принц вздохнул, понимая, что брату неприятно, но что он мог сделать, если ему хотелось помочь? Остаётся лишь вздыхать, что каждый хочет слишком разного. Да просто пора ему было к отцу, сами ведь говорили об этом.

Сейчас, когда главу шпионов вернули в законные объятия лазарета, действительно можно отдохнуть. А до этого врач ну очень переживал насчёт того, что будет дальше и жадал, что его помощь может понадобиться.
А смысл в том, чтоб вечно прятаться? Можно хоть до бесконечности говорить, что боюсь боли, но жизнь состоит из боли. Коль не одном, так в другом боль случится. И любые отношения временные, как и скоротечна жизнь. Так, может, просто насладиться ими, пока они есть? Да, внешность привлекает первоначально, а должность... так у гегерала тоже есть должность, что ж теперь им тоже интересуется Элгот из-за неё, позволив делать с собой разные вещи?
— А в душе? — осторожно споосил мужчина. Ведь прекрасно понимал, что некоторые знания тяжело вынести любой психике, остаётся потом только жалеть, что узнал — разочаровываясь в людях всё больше.
Щрам собирался поднести новую порцию к чужому рту, как вдруг ощутил движение. Невольно напрягаясь, вдруг что-то болит. Однако, когда просто примостили своё прекрасное лицо на груди — мужчина блаженно выдохнул. Ложку отнолижиди. Юношу приобняли, погладив по волосам второй рукой.
— Конечно, отдохни, поспи, если хочется, я буду оберегать твой сон.

А слуга бы попарился в источниках. Если сюда всё равно особо не приходят, никого не водят, не пользуются ничем. То почему бы и нет? Принц даже бы не заметил изменений. Слуга больше дцмал о том, что очередной любовник был подарком, а теперь трупик, вот на эти трупики посмотреть интересно, покопаться тоже.
— Как всё серьёзно и сложно. А почему никого не нашёл, чтоб провести ритуал? Ты ведь принцу служишь, чего гн своему слуге ритуал не провёл? — слуга совсем спокойно отреагировал на такой тон, он много в жизни делал того, чего не нравится, но при этом жив, здоров.
— Смотря как желать и что просить. Да и некоторые желания, даже после осуществления, радости могут не принести. — место, где ранее было сердце с интересом изучали. Рассматривали так, словно видели перед собой какую-то диковинку. Глубокие раздумья начали терзать голову: «а что будет, когда я стану оружием? Ведь у меня явно заберут все эмоции».
— Давай заключим пари, я скажу тебе своё настоящее имя, но если ты мне покажешь, что тебе действительно интересно знать его. Однако ты сам тогда сможешь убедиться, что происходит ряд интересных случайностей, когда я его произношу. Хотя давай ещё интереснее. Можем сыграть в кости, а там посмотрим кому повезет. — довольно улыбнулся мужчина. Какой толк просто так называть имя, если можно это обыграть с большим весельем и азартом.
Когда его оставили одного — в душе похолодело, чертов Арес. Ладно просто дразнится, но когда ты в закрытом крыле, где крики, мольбы о помощи никто не услышит — это поистине печально.
— Я заметил, как ты печалишься, аж слёзы потекли. — фыркнул слуга, невольно задрожав, когда холод от стен обдал прикосновением обнажённое тело. Вскрикнул, когда его приподняли, тут же закричав так отчаянно: — Нет, стой, остановись. — в эту же секунду наклонились к уху, чтоб прошептать, скользнув кончиком языка по ушной раковине: — Не медли.
Упираясь руками в спинку кресла, слуга намерено соблазнительно выгнулся, покаяивая бёдрами.
— Неужели? Покажешь свой гладкий меч? Я бы посмотрел и потрогал бы то, на что нарвался.

Арес гладил зелёного щенка, что устроился на руках, тихонько засопев.
— Да эти веревочки могут на время ожить, но лишь на время, запас данной от владельца маны иссякнет. — змейки тёрлись об генерала и что-то шипели. — Ох, они говорят, что действительно хотели убить слугу, вернее парализовать укусом, а потом оторвать... пенис. Боги, что слуга уже сделал, на кого покусился, что принц решил его наказывать вот так? Ещё и спор... а споры любит только та особа, м-да, слуга покойник, что ж. — печально вздохнул мужчина, ну как смогли нарваться столько раз, за короткий промежуток времени. И да, через время змеи притихли, опали простой веревкой, а щенок превратился в облако, растворившись, ведь они ушли дальше того, кто его призвал.
— Сейчас ты куда?

Лаэрис просто бежал по коридорам, прочь, подальше от всего. Его руки горели, от прикосновений к барту, таких желанных и волнительных. В глазах щипало от непролитых слёз. Фраза «ты закончил?» словно выбила из колеи, застввля зябко поежится от холода. Прямо как отец всегда говорил, этот тон напомнил отца, когда тот просил что-то поекратить немедленно. И это сильно отрезвило. Боги, он даже спрашивал брата про нижнего. Стыд какой, нужно бежать, просто убежать от всего. Естественно после того, как получит выговор от отца.

Арес даже не подозревал, что в лазарет не хотели. Человеку плохо, он кашляет кровью - что делать в таком случае? Не нести же его полежать на лавке? Либо к себе в койку? И не потому, что Арес боялся запачкать простыни кровью. Всё-таки его долго не было, а там слой пыли. За лазаретом хоть следят, там чисто, а генерал к себе никого лишний раз не пускает. И в лазарете есть врач, который сможет что-то сделать. А на что сейчас способен Арес? Грустно созерцать то, как любимый мучается? И коль хотели в другое место - могли это покашлять в пути, поняли бы, сменили направление.
А что плохого в зависимости? Поймал в мешок объект желаний и пользуешься им во всю. И если бы действительно было бы проще лечь под короля - так бы сделали, однако понимали, что просто не будет, а последует что-то ещё.
— Тогда давай о приятном: что ты делаешь сегодня вечером? — нежное проглаживание по спине, рука замирает, останавливается, мужчина вслушивается в дыхание юноши. Серьёзно думают, что тот, кто работает с трупами, кто видел людей на грани смерти - не поймёт по признакам ухудшение состояния? — Опиши симптомы какие тебя тревожат,  что-нибудь сделаю. Не молчать о таком.

Принц как бы в тюрьме. А слуга даже не понял где он и как надолго. Поэтому если бы он мог спросить разрешение - спросил бы. А коль сюда переместили, значит тут пока можно жить получается, если только не заберут отсюда.
— Везёт, значит есть куда идти. Хотя... — слуга задумался. А разве принц не ставит метку? С ней же не будет считаться, что ты ушёл и не служишь, так? Или как-то иначе, надо уточнить у принца как это получается.
— Хм, так и хочется сказать своё имя, чтоб ты потом с умным видом говорил: это просто стечение обстоятельств. А потом повторить снова. Чтоб ты ещё раз сказал: стечение обстоятельств. А потом ещё, пока внутри тебя не поселится чувство того, что слишком странное стечение обстоятельств, когда что-то произносишь. — фыркнул слуга, он предупреждал многих, и все лишь смеялись с него, сетуя, что это не так. Однако каждый, кто слышал его имя - неизбежно умирал. Словно оно проклято.
— Ох, такого печального нужно обязательно утешить, как же без этого. — почти промурлыкали в ответ. Наблюдая за красивым и сильным мужчиной. Страшновато было оставаться наедине с... впрочем имя он своё назвал, поэтому не незнакомцы. Однако весовая категория разная, Жар явно физически сильнее. Конечно, слуга из чего похуже выбирался, но почему-то был уверен, что даже если бежать - его настигнут в любом случае. Вот только нижняя часть тела вопросительно удивлялась: а нужно бежать? Зачем? Причин пока не нашлось. Слуга накрывался, вот только обычно многие стушевываются и не заходит дальше разговоров. Здесь очень приятное выражение страсти.
— Выбор есть всегда, к примеру, можно выбрать то, как спровоцировать тебя сильнее, дорогой Жар. — чуть повернувшись, руку заводят за спину, дабы на тихом стоне вздрогнуть, ощутив пальцы между ягодиц, чуть покачивая ими, потираясь об пальцы. Пока собственная ладонь скользит по груди мужчины, поднимаясь к подбородку, чтоб поймать за него и притянуть ближе к себе, выдыхая скопившийся в груди жар на чужие губы. — Почему ты ещё не раздет?

— Хм, он пошёл раньше нас, я хотел его забрать, однако никого не обнаружил. Неужели слуга поедлагал что-то принцу? Иначе зачем ему отрывать причинное место? Загадка получается. — Арес кивнул, следуя по знакомому маршруту. — Понял. В любом случае хорошая работа, надеюсь, у принца не было на слугу планов. Хотя, сомневаюсь, что он разозлиться на то, что слуга просто немного научится держать язык за зубами.

Лаэрис уже успел побегать по замку как угорелый. Он носился туда-сюда с камнем на сердце, ругал охрану, что не уследили за братом. Это король с ним что-то сделал, точно сделал король. И вместо того, чтоб пойти к отцу напрямую. Принц стоял у двери своей супруги, приказывая слугам отворить её. Сейчас ему нужен был совет, а не давление отца. И единственная умная женщина в этом замке - была его жена.

Элгот пока не вкусил полностью своей ценности для Ареса. Потому что сейчас готовы сделать всё и даже больше, хоть заезду с неба достать. И если бы попросили как стоит, то послушали бы, не пререкась. Отпустили бы, правда бы сели рядом и никуда бы не ушли, но отпустили бы!
Тогда тот, кто на цепи должен понимать, что у него есть весомое преимущество. Поскольку очень страшится того, что куда-то денутся, что-то случится, поэтому нужна цепь. Нужен, дорог, необходим. Иначе бы давно интерес потеряли и сняли бы с цепи.
— Могу отпустить раньше, если обещаешь чаще приходить на осмотры. Чтоб слелил за твоим состоянием. — однако Шрам ведь видит, что плохо себя чувствуют и хочет помочь. — Могу дать более сильное обезбол... отголоски? Как это? — удивился мужчина.

Он же принц, ему что жалко водички?
Вот именно, служишь, а зачем уходить, если ты кому-то служишь? Можешь и понадобиться, это и работа, и кормёжка. А что сам? Зачем самому куда-то уходить?
— Ахах, если бы всем. — покачал головой слуга, ведь ему некуда было идти. Возвращаться на пепелище? Зачем?
— Я не буду тебя переубеждать. Скажу, когда буду уверен в том, что моё имя знать хотят лично для себя, потому что это важно. — гордо выдернул нос слуга. Вот такой он противный, даже имя просто так не скажет. Да и он не знает наверняка, вдруг случайно причинит вред Жару, когда назовёт имя, а это бы не очень хотелось.
— Ох, так ты будешь всегда теперь печальный? — взволнованно охнул мужчина. Так переживательно глянув на меч, нельзя, чтоб были грустные, ну как же так. Хотя слуга лишь игриво изображал напускную грусть, довольно облизываясь. Вот только совсем не понимал - ни зачем пришли, ни как нашли.
— Совсем не выйдет? — грустно надул губки слуга, хотя ему не было грустно ни капли. Как-то ведь спровоцировали эту ситуацию, значит можно меч и ещё на что-то спровоцировать. Громкий, несдержанный стон слетел с губ, слуга вздрогнул так, словно его током шибануло. Не от боли, а от непривычки. Он давно разучился доверять, а сейчас тело хотело раскрыться и внутренний барьер отозвался дрожью, когда рухнул. Чужие руки были слегка прохладны, но после шумного выдоха, всё равно двинулись навстречу пальцу, неспешно, проверяя готовность своего тела. А вот когда другая ладонь огладила кожу до мурашек, переместившись к паху, слуга от неожиданности вскрикнул, медленно перевёл взгляд вниз. Его что... удовлетворяют? Он так опешил, что не мог поверить в происходящее. А потом поднял, глаза, чтоб встретиться глазами с Жаром. — Так это не просто секс на одну ночь, я тебе понравился.
Слуга расплылся в довольной улыбке. Иначе бы не пытались ласкать, просто взяли бы. Поэтому в таких вещах не сомневались.
— Надо же, какое совпадение, ты мне тоже. — даже не дожидаясь ответа прошептал мужчина в чужие губы. — Да, я вижу, что твои руки очень заняты и им нужна помощь. — пленив чужие губы: жарко, жадно, с томным стоном нетерпения, поймав губами чужие губы и всасывая их с тихим рыком. Мужчина скользнул ладонью по подбородку ниже, схватив чужую одежду на груди. Очень неохотно прерывая поцелуй лишь на секунду.
— Позволь чуть повернуться, чтоб я полностью раздел тебя. — простонал слуга, толкнувшись бёдрами в ладонь Жара.

— Слуга так всё перекрутит, что даже присутвуя, будешь сомневаться во всём, так что ничего страшного. — махнул рукой Арес, ему нет особого дела, так, интерес между прочим. — Принц указаний не передавал, а мне ты не служишь, чтоб я давал указания. Но всегда рад принять в ряды, чтоб помнили это. Однако, если ты собрался к озеру, реке, куда ещё. Может, по пути, захватишь кое-кого с собой? Мне не хочется видеть его сейчас в замке, просто уведи, он сам как-нибудь разберётся где ему побыть. — Арес порылся в кармане, выудил металлический значок красного цвета с изображением щита.
— Здоровяк сейчас, скорее всего, так и сидит у троного зала. Отдай это, он поймёт что нужно подчиниться и уйти. Иначе я не сержусь, казню его, если он задержится здесь. Предложение на добровольной основе, за плату, проси что хочешь. Ты в праве отказаться. Просто увести, с ним возится не нужно и сопровождать в дальнейшем тоже. — кивнул мужчина.

Лаэрис зашёл величественный ходой, как рассветный луч солнца прогоняет темноту ночи. В его левой руке что-то сверкало. Он подошёл ближе к девушке, не удостоив взглядом ни одного слуги. Остановился за спиной у девушки.
— Я расчешу тебя. — в руке блестнул золотой гребень, с украшениями из стеклянных цветов, что мерцали как драгоценности. — Чем занималась? — его голос был уставший и холодный, слишком уставший. А под глазами залегли тени, от плохого сна.

Все пользуются друг другом в той или иной степени, иногда ты даже можешь не подозревать, что давно сидишь на цепи, пока её безжалостно не дёрнут на себя. И вот ещё вчера ты вкушал свободу, а потом углядел эту злощастную цепь. У каждого разные пленители, цепи, однако каждый использует друг друга, что печально. Сейчас Арес готов освободить Элгота от любых цепей.
— Выбор есть всегда. Это пока твоё плечо не сильно выбирает что ему делать и просто болит. — ладонь мягко скользит по волосам, перебирая пряди. Когда ощутил, как ладонь поймали, переместив, дав нащупать кое-что интересное в организме.— Вот как. Значит его... — Шрам перевёл взгляд в сторону ширмы, где отдыхал Элгот. — Либо ты о ком-то другом? — вернули взгляд к Ворону, внимательно посмотрев.
— И что означают такое вместилище?

Слуга прекрасно понимает, что если служишь, то остаёшься рядом, чтоб получать приказы, и если позволяют идти — ты можешь идти. Иначе как быть? Вдруг ты сейчас нужен, а ты ушёл. Это тогда больше работа по желанию.
— А если даже на тот свет не отпускают? — фыркнул слуга, вот да, это место у него давно в планах, туда точно можно уйти свободным.
А мечника и не переубеждали, просто говорили как есть, могут верить или нет — самим решать. Для слуги — это факт, а остальные как хотят. Вот только и слуга пытался узнать правда ли нужно его имя, либо нет. Нужно его доверить кому-то, если столько лет молчал?
Шумный выдох на чужие губы, пока тело сотрясает мелкой дрожью, стоит мечнику надавить пальцем на головку, собрав первые капли смазки. Слуга невольно кусает свою губу, на мгновение прикрыв глаза, отдаваясь ощущениям с тихим стоном. Вглядываясь затуманенным похотью взглядом в чужие глаза. Так охотно качнув бёдрами, чтоб потереться головкой об столь желанные пальцы. Попутно игриво сжавшись, чтоб поймать внутри себя палец, но тут же расслабился.
— Не назвал бы их любовниками, так, чисто бартер, плата за услугу. Там даже ночи не было, лишь короткое время наедине. Но вот именно того, кого б я назвал любовником, образованное от любовного слова, пока ещё не было. — с шумным придыханием скользят кончиком языка по чужим губам, снова чуть кусая нижнюю, проверяя грань дозволенного. А потом застонали от возмущения, удобнее поймав свободной рукой край одежды.
— А я хочу тебя раздеть, назвался любовником, вот буду любоваться тобой. — руку переместили, касаясь кончиками пальцев оголенной груди, чтоб медленно подобраться к пуговице, растягивая одну за одной. — Словно открываю подарок на день рождение.

Здоровяк тяжело дышал, вытирая тыльной стороной ладони кровь из носу, то кашлял кровью, теперь ещё и из носа лилось. Его всё ещё трясло, кода покрылась испариной, потому мужчина с особой любовью прижался щекой к холодной стене. Как только перед ним кто-то появился, в руке инстинктивно боестнуло остриё ножа. Тяжёлым, суровым взглядом полным боли, варились в незнакомца и поджали губы. Вдруг так тяжело выдохнули, услышав слова, что Здоровяк сразу всё понял.
— Приказ. — каждое слово давалось особенно тяжело. — Короля, да? — снова молчание, тяжёлый вдох. — Казнь? Ты... палач?

Кончиков волос девушки коснулись, поймав прядь, чтоб медленно скользнуть гребнем по ней. Наблюдая за тем, как откладывают письмо. Наклоняясь, чтоб заглянуть через плечо принцессы.
— Плохо? В твоих глазах я настолько некрасив? Когда это я получал порченный товар? — удивился принц.

Как говорит Арес: в жизни нет ничего невозможного. Иногда случается такое, что уму непостижимо, ещё и скажешь «да я бы никогда». Случается независимо от твоего желания. Вот только Элгот разве ложится под кого-то лишь бы чтоб порадовать?
— Я хочу знать, что ты в порядке и поправляешься. — чуть сильнее, бережно кутая, Шрам поцеловал юношу в макушку. Удивившись очень всей этой информации, пытаясь её переварить. — Аа... я примерно понял, но как это происходит? Вдруг ты с кем-то будешь целоваться, а твоё место займут? Это ж...мм.

Слуга вопросительно выгнул бровь, а потом перевел взгляд на Жара.
— А как в твоём понимании служат? Ведь он переместился сюда независимо от желания своего господина. Пускай и полностью принадлежит, но свобода у него есть.
Ну так слуга сказал, что для него сложно это, несколько лет не говорил и не может так просто сказать за секунду. Всем нужно время, чтоб озвучить то, что вызывает боль. И это можно понять, спросив в другой раз, если это правда важно. А если решили, что это вынуждение — слуга может остаться слугой, ему не сложно.
— Но именно так и устроен мир, на бесчувственное тыканье. Просто как вещь, игрушка, не более. — слегка печально улыбнулся мужчина. Однако те ощущения, что вызывал Жар — отвлекали от печали, заставляя с каждым разом сильнее вздрагивать, ерзая на кресле, вечно покачивая хаотично бёдрами так, что чужой палец почти мог выскользнуть.
— Значит я назову тебя своим любовником, Жар. — шумный выдох на губы, почти крик, что заставляет дернуться от ощущений, содрогнуться во всю, когда собственный член наливается кровью сильнее, реагируя на ласки прекрасного мужчины. В чужие губы жадно впиваются, дёргая рукой за рубашку, чтоб скорее освободить её от пут пуговиц. Скользнув по оголенному торсу к выпирающему бугорку в штанах. С жадностью сжимая этот бугорок. — Мой подарок. — снова прошептали в губы, уверяя в обратном.

Здоровяк также осматривал внимательно незнакомца. Напоминая чем-то лисицу в норе, которая из этой самой норы вылезать не желает, ощетинившись.
На том что не палач, недоверчиво сощурились, не масса показывает умения человека, а опыт. К примеру учитель Здоровяка был очень стал, еле ходил, но его удар был такой силы, что мог разломить скалу надвое. Поэтому судить по внешнему виду глупо. Убить могут и не топором, тот же яд — неминуемая смерть. Однако как только здрровяк увидел значок в руке, то просто впал в ступор. Казалось, он сейчас должен заплакать, ведь был расстроен как никогда.
— Арес. — тихим шёпотом произнёс мужчина, а потом уткнулся лицом в колени, обречённо вздохнув. — Тогда делай что нужно, я всё понял.

— Связаны, если ты заболеешь — будешь выглядеть как призрак. Повторяю вопрос: я некрасив? Либо... мой брат краше? — нахмурился принц, конечно, его брат был краше, это всем известно. Толку с его красоты, если выбрали другого? Его бы не выбрали, потому что он испытывает ужасно постыдные чувства к родной крови. Медленно расчёсывая волосы, принц всё мрачнел. — Имена тех, кто посмел обскорблять мою принцессу. Я вырежу каждого. Любое оскорбление принцессе — это оскорбление мне.

Но зачем же делал, чтоб угодить? О себе почему не думал? Свои эмоции и чувства важнее, чем другие. По итогу ведь только обжёгся, а если подумал о себе раньше, вдруг и не так бы тяжело перенёс это всё.
— Пока всё не заживёт, но в любом случае ты сейчас под моим присмотром. А потом тогда, когда станет плохо. — хотя Шрам больше думал о том, чтоб реальному врачу показать пациента. Юношу вновь укутали, укладывая, чтоб не сильно двигались. — Хм, вот так окажешься в неловкой ситуации, сам того не осознавая, хотя твой отец точно отобьется быстро. А потом ещё и Арес сверху всыпет. — перспектива прям совсем не очень была.

— Хоть где-то и кому-то я нужен! Пускай и ради сделки. Но уже приятно! — всплеснул руками слуга, во всю радуясь.
Да ничего слуга не требовал, что за глупости, он спросил. Если не хотели — могли не отвечать, не с ножом же у горла стояли, на воровском блатном требуя: имя гони на воздух.
— Моё понятие мира строится на том, что меня окружало и как я рос. Как он может быть неправильным, если другого я не знал? Некоторые очень любят молчаливых игрушек, которые не задают лишних вопросов. Но я ведь не для гарема, а так... непонятно для чего. — печально улыбнулся мужчина, его ведь ни в один гарем не взяли, слишком нахальный, своевольный, дерзкий, вельможи любят покорность, кроткость. Вот пускай Жар и покажет другой мир, другую сторону медали. Слуга играется с чужими губами: то кусая сильнее, то лаская кончиком языка, то засасывая с особено громким причмокиванием. И да, приходится повернуться, дотянуться до мужчины, пускай он и наклоняется, поэтому так нетерпеливо ерзают, в попытке принять удобное положение. Но разве тянущая боль от неудобного положения так важна, когда приятные ласки сглаживают все постороние чувства, заглушая их полностью. Охнув, тут же пошатнувшись и вцепившись в плечо мечника, слуга прижался сильнее. Сладко простонав в чужие губы, прижимаясь к груди мечника. Усмехнувшись на такое шипение. Убрав руку от паха, чтоб поднести ладонь к своим губам, обильно смачивая пальцы в слюне. Дабы потом опустить их к низу живота мечника, скользнув под ткань брюк, чтоб размазать слюну, по члену мужчины. С тихим стоном качнуть собственными бёдрами вперёд, потираясь об ладонь Жара своим членом.
— Почему во мне всё ещё только пальцы?

Вот только не всегда нужны показательные казни, тем более, что Здоровяк не совершил что-то непростительное. Поэтому тихая, спокойная казнь вполне возможна. Так что он её не исключал. Вздохнул на значок, позволяя переместить себя. С грустью глядя на сменившийся пейзаж. Снова вытирая уже подсохшую кровь на носу. Они у реки? Наверное, надо порыбачить, приготовить что-то поесть и как-то выживать в этом мире одному. Мельком глянув, как раздеваются, Здоровяк опешил, неправильно смотреть на того, кто пытается раздеться. Поэтому мужчина  тяжёлым усилием подполз до края берега, опустив голову прямо в воду, чтоб не смущать никого своим взглядом.

— Красив, но многим Морн нравится больше. Сильный воин, статный, а я сижу в замке и чахну. Хотя, после того, как его лишили титула, похоже, ему не сильно где-то будут рады. Однако я думал, что ты скажешь: он тоже красив. Ведь изначально он должен был быть твоим супругом. Однако он тогда впал в ярость и это могло плохо для тебя кончится, но я рад, что ты жива. — продолжая расчёсывать волосы, принц нахмурился. — Что значит от родных? Как они посмели назвать тебя порченной? Кто-то посмел осквернить тебя, пока меня не было рядом? Скажи, не бойся, я не стану ругать тебя за это.

Чтоб точно проверить всё ли в порядке с плечом, крылом. Шрам хоть и умел что-то, но не был профессионалом, дабы не сделать хуже, он бы хотел убедиться, что сделал всё правильно.
— Для тебя дверь лазарета, как и моих покоев — всегда открыта в любое время дня и ночи. — Шрам вслушался в этот вдох, расстроил чем-то? А потом мужчина закатил глаза, поймав за подбородок, развернув к себе, чтоб коснуться чужих губ с томным прыдыханием, увлекая с собой в долгий поцелуй. Удерживая за подбородок и притягивая к себе сильнее, чтоб лишь на секунду разорвать это единство губ. — А я и не сказал, что не хочу быть, либо меня что-то смущает. Просто описал свои эмоции от ситуации, что в такую неловкую ни мне, ни тебе, ни Аресу, ни Элготу попасть бы не хотелось. Или... хотелось? — тут уже Шрам многозначительно посмотрел на Ворона, выгнув бровь.

Либо просто дразнились, раз имя не называют, так будет цепляться. Обычная игра, лёгкий флирт, чтоб привлечь к себе внимание. Ну, а на слугу охотились из-за этого имени, потому что мама влезла в долги, и стоило назваться кто ты — отдавай долг парнишка. Отношение к чему-то зависит от пережитого опыта. Может, слуга всё ещё боится назвать имя тому, у кого есть оружие, поскольку асоциации очень сильны.
— Обтяни это тем, с кем я был. И лучше расскажи, как тебе нравится? Ведь опыт прошлого не сравним с опытом настоящего, так? — а хорошо в гареме тем, что когда ты ничего не умеешь делать, а другие таких неумехи места в булочных, тавернах уже разобрали, а ты без гроша в кармане — хоро быть в гареме, где есть еда и кров. Чем ребёнком, который ни охотится, ни рыбачить, ни даже куст нормальный в дождливый день не понимает как искать. Это потом его нашли рабойники, а он к ним напросился и научился воровать, а так бы помер где-то от голода. Да и кто себе принадлежит? На войне отдаешь жизнь за короля. На тяжёлой работе отдаешь здоровье за то, чтоб прожить ещё день. Где в этом ты, твоя свобода, мечты и стремления? Так и не было желания, чтоб касались. Но и те, кто брал плату не сильно чего-то желали.
Прижимаясь грудью к чужой груди, глядя сверху вниз, слуга ближе к друг другу примыкает коленями, выгибаясь соблазнительно в пояснице, чтоб под тихий стон чуть качнуть бедрами навстречу.
— Какой ты заботливый. Я тоже могу позаботиться об этой твоей части. — с тихим рыком, сжимают чужую плоть, не спеша выпускать из плена штанов. Чуть отпрянув от чужих губ, чтоб скользнуть нежными поцелуями по шейке, правда тут же с силой кусая, ничего ведь не чувствуют, значит можно. Член мечника перехватят у основания, двинув по нему рукой.

Вот только не знают, что пришли от принца, думали, что от короля, теперь поняли, что каким-то боком генерал послал, но почему-то имени генерала не знают. Вот только Арес не просит никого временно где-то побыть, и если сам не исполнил такое, значит быть ему где-то очень далеко. Поэтому Здоровяк печально вздыхал и был очень расстроен.
Вдоволь набархтавшись в воде, чтоб и голова от жара успокоилась, и кровь смылась, да и просто легче стало. Мужчина вынырнул с гомким вдохом. Тряхнув мокрыми волосами. По колебанию воды, он ощутил, что зашли в неё. Значит можно смотреть. А то очень плохая идея раздеваться перед мужчиной, который очень долго был в походе. Безмятежно посидев в тишине на берегу, здоровяк нашел в своём напоясном мешке крючок, леску, тут же у берега пару жуков поймал. Ну и закинул крючок с наживкой в воду, принявшись ждать.
— Ловись рыбка большая, маленькая. — проговоил он устало, мотнув головой.

— Я всегда комплексовал на его фоне. — честно признался принц. — Странно, твои родные должны были быть в курсе, тебя готовить должны были к особым повадкам мужа. А поскольку выживаемость принцес в обьятиях моего брата нулевая, отец решил, что лучше избрать другой путь. — а вот здесь уже громко ударили гребнем об стол, положив на него руку. — Это что за глупости я слышу? Где я сомневался? И мысли не было. Сделал выводы на основе слов твоих родных. Почему тогда они смеют заявлять, что ты порченная? А ну за мной, сейчас разберемся. — принцессу поймали за руку, потащив прочь из её покоев.

— Могу показать где, когда тебе станет немного лучше. План нарисую, чтоб ты точно помнил. — улыбнулся мужчина, уж что, а крыло Ворону спасут в любом случае. Чтоб никто ни за какую оплошность себя не винил. Мягкость чужих губ вкушали с удовольствием, касаясь вначале легко, осторожно, словно в попытке попросить разрешения. Дыхание обжигало кожу, а внутри затрепетал табун мурашек. Вкусный, такой мягкий и вкусный. — Значит, если когда-нибудь пойду твоим телохранителем в качестве сопровождения на миссию, мне стоит быть осторожнее? — тихо засмеялся Шрам, поглаживая большим пальцем чужой подбородок.

Если имя проклято, то даже повторяясь, проклятия будут сыпаться только на одного.
— Значит со мной ты хочешь полностью отдаться процессу и испытать все грани чувств? Как любопытно. — мечника наградили таким хищным взглядом, словно он был соколом углядевшим крупную рыбу. Приятно знать, что для тебя стараются, просто так, даже если вы незнакомы, но когда кто-то прикладывает усилия, показывая, что ты важен - это возбуждает похлеще любых интимных ласк. Мы - зеркало нашего окружения, нашего общения. Почему и говорят, что важно выбрать правильное окружение, иначе напитаешься чего-то не очень хорошего. Вот так и у слуги. Он сын продажной женщины, его учили так, чтоб он тоже умел себя продавать. Манил красивыми глазами. И он просто не умел, не знал другого, поэтому сильно удивился, когда увидел другую жизнь и другой источник заработка.
— Мм? Привык? Хах, скорее меня использовали, чем я действительно расслаблялся и получал удовольствие. Но разве само понятие удовольствия, это не старание двоих, не результат их общих усилий? Мне нравится ласкать тебя, прикасаться везде, трогать - от всего этого я получаю большое удовольствие. — почти простонал слуга, когда пальцы заставили вздрогнуть, задевая особенно чувствительную точку. С тяжёлым , шумным выдохом, наблюдали за мечником, заскользив ладонью по телу, оглаживая бок, чтоб опуститься к паху. Облизнувшись, уткнувшись носом в чужую шею, дабы вдохнуть с упоением аромат мужчины, слуга растегнул штаны, извлекая на свет плоть мужчины. Собственные глаза блеснули азартом, когда большой палец прошёлся скользящим движением по головке члена.

Вот из-за недосказанности слегка запутались. Кто пришёл, зачем? Благо, вещь генерала многое прояснила. Однако общего оттенка грусти это всё-таки добавило. Перед глазами и так плыло, состояние было похоже на разбитую вазу. Здоровяк промямлил что-то вроде: «возможно, если нет - то рака поймаю, либо лягушку на худой конец». Однако он не уверен, что сказал именно это, ведь речь была похожа на бормотание. В следующую секунду он просто упал, наклонился, чтоб глянуть на леску, и прямо лицом в воду, не совладав со слабостью. Кажись, кормом для рыб сегодня будет он, а не они для него.

— Не знаю, он был ловче, фищически сильнее, я не так, чтоб отставал от него в юности, тоже бегал, тренировался с мечом, однако со временем разница стала слишком очевидна. — честно признался принц, с лёгкой печалью в голосе, не вышло из него воина, а он очень хотел. Подумаешь как-то чуть не помер на поле битвы, так сразу заперли в замке, чтоб был цел. Несправедливо. — Да, тогда бы умерла, но я буду защищать тебя сейчас.
И в этом порыве защитить, принц уводит свою принцессу прочь. Требует подать карету немедленно. А ему оседлать коня. Да, путь не близкий, но это неважно, он обязательно поставит на место тех, кто смеет указывать его принцессе, будущей королеве. Пускай он никогда не сможет полюбить её, но эту женщину он уважает и не желает ей горькой судьбы из насмешек, обвинений.

— А что шпионы сделают? Запрут и изнасилуют? — фыркнул мужчина, это он и сам умел. Ну и что, познакомились буквально вот только что? К Шраму интереса никто не проявлял, его боялись, может, он уже испугался, что будет всю жизнь одиноким, поэтому так пригрелся рядом. И почему не пустить в покои? Ценного там давно нет, Шрам всё равно больше времени проводит в лаборатории. Его покои не были чем-то секретным. И разве после первого поцелуя не нужно дать какие-то гарантии, что он просто тут губы распускает. — А почему нет? Вдруг ты в лесу потеряешься? — кивнул мужчина. — Буду осторожнее с тобой на миссиях в любом случае.

Его учили ещё ребенком, всё давно выветрелось. Да и смысл стараться, когда ты не хочешь, чтоб тебя касались? А то ещё понравится, снова придут за добавкой, а он этого не хотел от слова совсем. Почему и не подходил на роль гаремного развлечения, слишком своевольный, слишком непокорный. И если чего-то делать не хочет - не делает, либо делает так как хочет сам.
— А нужно запретить? Я ведь беру на себя ответственность за случившееся. Но я могу посопротивлятся, если тебе это нравится. Кричать: спасите, помогите, насилуют. — засмеялся слуга, глянув с любопытством на мечника. Зубы прошлись по изгибу шеи, прихватив кожу. С тихим рыком толкнулись бёдрами в руку сильнее. Выгибаясь и содрогаясь с шипением от покручивающих движений пальцев, прижимаясь ближе, накрывая чужую ладонь своей. Притянув плоть мужчины к себе, дабы собственной головкой потереться об чужую, шумно выдыхая воздух, переплетая пальцы с ладонью мечника. Пока вторая рука ласкает бедро Жара, скользнув дальше, чтоб ухватить за зад и сжать.
— А ты не передумал? — шёпот в шею, а затем опускаются губами к соску. С тихим причмокиванием его поглощая. Выгибаясь, чтоб с протестующе мычанием толкнуться назад, в попытке не дать извлечь из себя пальцы.

Здоровяк очень прекрасно себе проводил время, у него тут облачные овечки, карамельные деревья, молочные реки. Вот он в одной из них плещется. Минуточку... он плещется в молоке? Но совсем недавно ловил рыбу. Ах, вот же она, большая такая рыба проплывает. Её и поймают, это ведь не сон, правда? Вот только он коснется рыбы, как он превратится в мыльный пузырь и лопнет, забрызгав всё кровавой пеленой. Здоровяк в мгновение распахнул глаза. Сделал глубокий вдох, закашлявшись. Дернулся, а потом увидел, что действительно поймал рыбу, вот сжал и держит в объятиях, видимо во сне и словил. Теперь весь мокрый, тяжело дышит и пытается сфокусироваться.
— А говорил, что у берега ничего не поймать. Вот, смог. Крупная добыча. И я что, отключился?

— Величие в силе, всегда выживал сильнейший и главествовал. Да и для других был краше. Для отца... — покачал головой принц. — Скорее я тебе сочувствую, что оказалась не по своей воле, не в том положении, которое желала бы. Наверное, тебе мечталось сбежать, по зелёному полю, по синем морям, прочь от долга и обязательств.
Ну и Лаэрис не был королем, лишь принцем. А не умея сражаться - его бы не боялись. Страх эффективнее любых договоренностей. Сегодня Лаэрис увезёт принцессу, вот только разборок не получится. Он в процессе пути решит, что нужно действовать не так радикально, мягче, хитрее. Поэтому просто вспомнит, что обещал ужин. Значит нужно немного погулять по королевству, накормить принцессу, помочь развеяться ей, себе. Да и подданые будут рады увидеть властителей воочию. А то сидит в том замке, нужно иногда гулять.