— Да она практически всем известна, но не как лаборатория. Это тот мрачный подвал, о котором все в замке говорят, что там кто-то воет, плачет , звенит цепями. О нём слагают мрачные легенды, никто туда не подходит даже. Иногда к тому подвалу привозят трупы — вот она моя лаборатория, без окон и дверей. — Шрам прекрасно понимает, что могут не знать, поскольку професионано не вовлечены. Ведь могут знать многое по работе, но если про Шрама ничего неизвестно — значит это не работа шпиона и за ним не следили. Мужчина тихонько засмеялся. — Она  открыта всегда, но если её долго трогать, когда она не в настроении, то может укусить. Защита от воров. Однако своих я прошу не кусать, себя тоже, но кто б меня слушал.
Это как сказать, что любимое блюдо всё равно кончится, грустить об этом. Так что, лучше его никогда не есть, если всё равно кончится?
— Хмм, в меланхолию говоришь, ей хорошо придаваться на кладбище. — задумчиво проговорил мужчина. — Позвать на кладбище? С радостью, пойдём. Да и я звал тебя покушать, в лабораторию, на свидание, по венец, но можно на кладбище, если хочешь. Или куда я не звал?

А у него и не было клиентов, лишь пара случайных связей, и то, по долгу. То спасли бандиты, теперь поблагодари главаря. То убили врага, тебе тоже поблагодари. То чуть в реке не утонул, благодари. Ему не дали за это денег, с него просто спросили такую вот благодарность. И да, ему не захотели доставить удовольствие, считая, что он должен это сделать. А ему было как-то лень стараться. Да и не интересно. Полным спектром он наслаждался сам с собой. И лишь с редкими любовниками, которых по итогу сам убил, предали.
На следующие слова резко развернулись полубоком, поймав за подбородок.
— Отставить глупости солдат. Это была лишь шутка. Ты прекрасно знаешь, что мы здесь одни, крики о спасении здесь будут до смешного бесполезны. И меня ещё вон другой спас, так ты видишь, чтоб я перед ним ноги раздвигал? А тебя ведь провоцировал собственной рукой. Поэтому какое не первый раз? Какое нет желания? Если я сам полез к тебе. — слуга хмуро посмотрел на мужчину. — И что я такого сделал, что ты вдруг так резко изменился? То говорил, что получишь расплату в любом случае. Возьмёшь своё за провокации. И ничего не помешает. А сейчас интересуешься моим мнением и чувствами? Чтоб я принял решение? Быть может... — до боли закусили собственную губу.
— Быть может ты сам передумал и просто хочешь, чтоб я взял ответственность на себя? Если не понравился, то ничего странного, не силуй себя, я не заставляю. Мне и так приятна твоя компания, ты красивый и интересный. Я не был бы против провести с тобой время, даже сходить на свидание, заняться любовью. Вот. — сказал слуга, упираясь одной рукой в спинку кресла, а второй притягивая к себе за подбородок, чтоб легонько коснуться губ. — Я бы никогда не сказал, что воспользовались ситуацией. Потому что умею брать ответственность, если бы я чего-то не хотел, то оттолкнул бы тебя, призвал монстра, который бы меня защищал. Однако сейчас я в такой позе, значит принял твои ухаживания и ласки. И сам ласкал тебя, потому что мне это нравилось. Можешь забраться на кровать и я сам на тебя запрыгну, показав, что не сожалею о нашей встрече, если тебя переполняют сомнения, могу даже связать. Чтоб ты знал, что ничего сделать не мог, а процессом руководил я. Это даст больше уверенности, что тебя хотят таким, какой ты есть Жар. А не в уплату чего-то, кого-то, я знаешь ли, не слишком благодарная особа, так что платы не дождешься. Всё по согласию и с чувственной стороны, вот так. — а об головку потерлись в нетерпении ягодицами, дрожа от предвкушения, расслабляясь, но давая время, чтоб могли решить как быть дальше. И стоит ли.

Здоровяк кивнул, да, поймал, он такой, он всех ловит. Довольно шмыгнул носом, с которого вновь потекла алая струйка крови. Это ощутили, слишком тёплое, не такое, как вода в озере. Поэтому отпустили русала, упав на спину, вытирая ладонью кровь.
— Эту рыбу не съесть, значит нужное не поймал. — задумчиво проговорил мужчина. Ведь действительно, на ужин он ничего не поймал. В животе поедательски заурчало. Эх, даже спасённые из темницы сейчас пируют, а он так и не успел. А Здоровяк был обычно очень непредсказуемый, топится умел в разных местах. — Спасибо за спасение. Одной рукой тащить меня — это сильно. — шмыгнув носом, придя немного в себя, мужчина вновь опустил взгляд на хвост, который бил по воде, создавая брызги.
— Красивый. — снова повторили, вглядываясь в блестящую чешую. — Удобный?

— Расскажи, мне интересно, что же там такое в его покоях происходит? — Шраму действительно самому стало интересно, вдруг там что-то такое, чего он не слышал, не видел. Хотя видел он многое, особенно останки того, что побывало в покоях принца. Если за Шрамом не следили, значит только Элгот будет знать какого у Шрама цвета портков. Тоже полезная информация, нужная. Сразу всё будут знать про будущего ухажёра Ворона.
— Разве дверь виновата, что ты аппетитно выглядишь? Попробовать так и хочется. — с тихим смехом подметил мужчина, нежно скользнув ладонью по чужой щеке, чтоб погладить.
— Как никуда? Спрашивали чем вечером занят, хотели позвать на свидание. А ты бы хотел со мной на свидание? — на юношу посмотрели пытливым взглядом. Ожидая положительного ответа. — Смотря зачем мы туда пойдём. На свидание ли? На знакомство с моими родителями? Травку пособирать, чай попить?

Вот такие смелые и умелы, ловят за подбородок, смотрят любопытным взглядом, ещё и поглаживают большим пальцем по губам в задумчивости.
— Хм, то есть ты меня про положение раньше даже не спрашивал и всё было хорошо, а потом с шутки, даже не уточнив серьезно ли я, решил, что такое положение предпочитаю? А вдруг я любовь до гроба предпочитаю и жаркие признания под луной? Сделаешь? Ведь ты мне не давал гарантий, что это не на одну ночь и я принял это, хотя меня будут иметь, а потом могут выбросить. — а кто сказал, что с слугой легко будет? Да, он поддался зову похоти и покорился Жару, прогнулся под красивого мужчину. Но и заблуждаться этому мужчине не позволяли, а коль зашёл разговор, то вот он. — Это не так и лишь шутка. — буркнули, укусив за нижнюю губу, хорошо так, всё равно не ощутят ведь.
— Хороший солдат, вкусный солдат. — вскрикивают, от того как прижимают, заставляют развести ноги сильнее, шумно выдыхая воздух на желанное проникновение и выгибаясь, что есть силы, пришлашающе качая бёдрами.

Здоровяк любил есть то, что уже отбегало своё и желательно не имело ничего общего с живыми людьми. Поэтому очень скептически отнесся бы к тому, кто стал есть русала... он ведь мясо... или рыба.
— Выбор есть всегда, оставил бы там, оклемался. — махнули рукой, мол, не первый раз при смерти, подумаешь. На странный взгляд отреагировали удивлённым. — Что? У меня хвоста нет, я не знаю как это. — как он должен понимать тяжесть хвоста, либо ещё что? Он глянул, что это большой плавник для воды, значит в воде удобно? Именно это он и спросил. На песке не удобно? Вдруг хвост лёгкий или ещё что. Лучше спросить, чем не знать, рассудил здоровяк.
— Ох. — удивился здрровяк на рыбный дождь. Вот это да! Медленно приподнимаясь, он попытался подняться на дрожащие ноги. Так, надо собрать рыбу в одно место, и поискать хворост, ветки доя костра.

— Кстати, могу и призраков призывать. Тем веселее гулять по кладбищу, вызовем какого-то барда, сможет спеть нам балладу. А тех призраков отгоню. — фыркнул мужчина. Стараясь переменить тему, потому что да, там страшные вещи творятся, а такому милому мальчику незачем забивать этим голову. — Ты достоин многого внимания, даже от дверей. — тихий смешок сорвался с губ.
— Врач разрешает гулять с врачом и проводить с ним время на сегодняшнем свидании. — очень серьезно закивали. Да и Шрам в отряде генерала, а там если дали слово, то это навсегда, на всю жизнь. А потом, с тихим вздохом Шрам ощутил, как двинулась шторка и сильнее сжал талию Ворона, на которой покоилась его рука.
— В петлю загонять не собираюсь, на мост одного не отпущу. Намеренья серьёзные, знакоство с родителями, свидание, подарки, могу закопать врагов, и выкопать друзей. — нахмурив брови, ровным тоном, с уверенностью в голосе, произнёс Шрам. Он был уверен, твёрд и решителен. Серьезно посмотрел на главу шпионов. — Если дадите на то своё благословение, без этого благословения - я не посмею.

— Аа, ты про такие провокации. На самом деле я был уверен, что ты меня оттолкнешь. И просто затгрывал, зная, что успеха не будет. Это как играть с котом в злую руку, зная, что он тебя не загрызет. Меня обычно отвергают все, кто мне нравится. Поэтому... я знал, что ничего не будет. А ты покажи, как умеешь. Если чувствуешь что-то, неважно что делаешь, видно будет, что там реальные чувства. — смеётся слуга. Глянув так с интересом на мужчину. А хотят вообще хоть что-то показывать? Любопытно. На вот эти: не давали гарантий , поиметь, мужчину, что сильнее тебя в несколько раз, улыбнулись. — Я дам тебе гарантию, что буду соблазнять тебя столько раз, что твой организм свалится от бессилия. И буду соблазнять и после секса, и потом, стану мечом и снова буду соблазнять. Даже скажу своё имя.
Ахнув, слуга немного дернулся, когда ощутил то, как горячая головка начала проникновение, расширяя анус всё сильнее. Заставляя тело содрогаться от трепетной дрожи. Чувствуя, как заполняют, расширяют, как тело ломит судорогой желания. Заставляя выгибаться навстречу, затаив дыхание. Простонав в губы, чуть повёл бедрами, когда коснулись плоти, тут же жадно увлекая в поцелуй.

Так у рыбы нет мяса, вот её и ловят. И кролик мясо, но не рыба. А рыба-мясо он есть не хочет, оно разговаривает. Есть то, что разговаривает - не очень.
— А ты не сом, ты не порадуешься? Ясно, значит лучше умирать на суше. — мужчина удивился, даже оживился. — Ты описываешь наши тренировки с Аресом. Он нас так связывал и заставлял ползти под колючими зарослями, почему у меня руки сильные, видишь? — с себя сбросили мокрую рубашку, оголив торс и показывая хорошую такую бицуху, Здоровяк ведь был крупный, сильный, поэтому всё у него было крупное. Он даже в красках расказал, как у него ныла спина, адски болели пальцы, а ногти кровоточили, ведь он отчаянно цеплялся за землю. Поскольку сзади шли собаки, собирась погрызть всех.
Мотнув головой, Здоровяк, поймал свою рубашку, направляясь в лес. Гулял он не долго, зная, какие ветки собрать, что делать, как расположить камни и сделать розжиг. И пока костер разгорался, мужчина достал нож, принявшись чистить рыбу. Мельком глянув на русала, улыбнувшись, вонзил нож поглубже в рыбу. Мокрые длинные черные волосы ниспадали с плеч, с них всё ещё капала вода, стекая струйками с обнаженной груди.

— Не всегда и не все. Зависит от воли призрака, слабые призраки не могут противится призыву сильного некроманта. А сильных можно приманить чем-нибудь. Те, кто жаждет мести, часто очень охотно откликаются на призыв. — ответил мужчина. Он как-то практиковался на призыве недалеко от покоев принца, услышал лишь жалобные крики, стенания и плачь.
Шрам знал, что их идиллию скоро должны нарушить, поэтому не удивился пробуждению. Конечно, обниматься под боком у главы,  было не слишком разумно, но лучше рано, чем поздно узнать обо всём. А таится как вор, Шрам не намерен, его учили встречать грудью неприятеля. И ничего он руки не распускал, на нём лежат, вот он и заботиться, чтоб пациент не дернулся с перепугу. Забота!
— А я не из тех, кто создаёт всякие «в случае чего». Твёрдо стою на земле, твёрдые решения принимаю, не отбросив их на полпути. — серьёзно кивнули, а потом посмотрели внимательно, чуть приподнимаясь. — Как вы? Как самочувствие? — учитывая то, что Шрам был одним из тех, кто пошёл вместе с генералом во вражеский замок. То как бы, да, он уже был ненормальным автоматически.

— Я могу и руку отгрызть, и пенис, да. Если сделаешь меня своим котиком. А не сделаешь, тогда откушу зад. — рассмеялся слуга, весь такой бойкий. Он может быть злым котиком, может быть нежным, когда и как ему захочется. Пока слугу прижимают так, что он точно никого иметь не сможет, однако он ещё подумает как это организовать.
— А, может, мне нравится, когда даже у почти мертвого на меня стоит? И ты ведь первый меня поцеловал. И смотрел мне в глаза первый. — так-то слугу окружают много красивых людей, но он прекрасно знает, что за красивой обёрткой скрывается не всегда вкусная конфета. Поэтому смотрели на действия. И как может не приглянуться тот, кто тебя так нежно ласкает? Слуга чуть отстраняется от губ, чтоб упереться двумя руками в спинку кресла, стараясь дышать ровнее, дрожа от того, как проникают медленно внутрь. Чувствуя заполняющее тепло внутри, тугую плоть в себе, что расширяет мышцы, заставляя живот тянуть от возбуждения. Громко всхлипнув, когда касаются плоти, заставляя поддаться назад, прижаться к спине мужчины, чтоб с громким стоном толкнуться назад, что есть силы, насаживаясь глубже на столь желанную плоть.

Но мясо - это мясо, а рыба - это рыба. Пока те звуки, Здоровяк не понимает, значит это можно есть.
— А какой ты вид рыбы? — задумчиво посмотрел мужчина. — Неудобно, это когда ты полностью связан и тебя бьют плетью, а остальное ещё терпимо. Ты хоть в воде можешь свободно плавать.
Здоровяк усердно чистил рыбу, благо кровь уже не так хлестала из носа. Более крупную рыбу разрезали, надевая куски на деревянные шашки из веток, которые зачистили ранее. Размещая полукругом вокруг костра. Глянув с любопытством на собеседника, что только вынырнул.
— Какие именно манипуляции? Есть будешь?

— А вдруг у него последняя воля спеть серенаду? Раз принцу не спел, хотя учили долго, старались. Почему бы в последний раз не порадовать кого-то? Попросив отомстить за себя? Тут ведь тоже нужно уметь договариваться. Вдруг попросят отомстить тому, кто их продал принцу, взамен спев. А мне убивать не сложно. Зомби иногда любят есть живую плоть, нужно баловать их. — ладонью нежно погладили по спине. Довольно греясь под чужим телом, теплом. Чуть наклонив голову, чтоб коснуться губами виска юноши, почти невесомо, легко, ненавязчиво.
И почему не прибежал ещё? Очень даже бегает, только неподалеку, ожидая, когда позовут. Сказали ведь не маячить, Арес всё-таки больного больше слушает, чем здорового. Но если позовут - то примчаться со скоростью ветра.
— Это слабый и безвольный может менять свои решения, а некоторые если дали слово, могут держать его до конца. — утвердительно проговорил Шрам, с уверенностью в глазах и голосе.  Всё действительно может измениться, но не со стороны Шрама. Ворон вполне способен найти кого-то посимпатичнее, не такого сломанного и разбитого. И тоже может не слишком комфортно себя чувствовать с тяжёлым характером Шрама. — Ценю честность.
И только Шрам попытался подать жест Ворону, чтоб мочь встать и помочь главе, как тут же нахмурился.
— Новую руку вам сделаем, будет даже лучше прежней. Кровь у меня есть, сейчас сделаем вам капельницу. Накормим, напоим, вам нужно набраться сил. Вот только что значит в вашем теле побывал кто-то?

Только Жар упёрся рукой в спинку кресла, так по ней сразу скользнули в ласковом, заигрывющем движении, нежно поглаживая от пальцев, до предплечья.
— Меня всё равно могут сделать оружием без сердца, что мне терять? Да и единственный мой план был убить, а потом умереть. Явно ценности для меня это королевство имеет не много, если я выбрал собственную смерть. А что, есть намерения мен забрать? — фыркнул слуга, сильнее выгнувшись, чтоб прижаться спиной к сильной груди. Чуть повернуть голову, чтоб жарким дыханием скользнуть по шее Жара, с урчащим звуком потираясь щекой, и тихонько всклипывая, когда ощущает новый волнительный толчок, что пробивает до дрожи.
— Тогда я доволен собой, если перед моими провокациями не смог устоять такой прекрасный мужчин... ааа — громкий крик сорвался с губ, на резкий толчок невольно дернулись, словно хотели отстраниться. А потом с яростным рыком поддались бёдрами назад, насаживаясь сильнее, сжав в себе плоть, чтоб тихо прошептать дрожащими от восторга губами: — Сильнее, грубже, терзай меня до изнеможения.
Вздрагивая, всхлипывая на столь нежную ласку ладони, выворачиваясь подобно змее под ласками, то в попытке отстраниться, то в попытке прильнуть ближе, словно сростаясь с чужой рукой. Томно застонав, когда задевают соски, чуть было не согнувшись пополам от того как тело окатило слишком сильной волной чувственного наслаждения. И только пальцы смыкаются на горле, а пару капель слёз скатятся по щекам, с яростым напором сильнее насаживается на член, усиливая темп и нарастающий жар между телами, внутри, когда органы словно плавятся, а ощущение заполнености кружит голову.
— Сожми сильнее. Ну же. — чужую ладонь на горле, накрывают своей, в призыве, в разрешении сомкнуть пальцу.

Здоровяк иногда ел людей, с которыми тоже умел разговаривать, но это было в крайнем случае. И то, больше от голода, когда попали в неприятности, а есть нечего от слова совсем.
— Сможешь, смотря как ведь связать. Если просто руки, то можешь плавать. Да и хвост твой сильный, скользкий, верёвка просто слезет, если барахтаться. И тебе сколько раз нужно всплывать? Либо дышишь под водой? Если дышишь, так просто лежать на дне, верёвка со временем пропитается водой, станет слабее в натяжени. И снова свобода. — рассказывал мужчина, пока чистил рыбу, вытирая её походной тканью, что была мокра. И как только разложил всю рыбу жарится, смастерил из веток сушилку для одежды. А потом направился к берегу, где плавал русал. Чтоб начать стасткивать с себя всю одежду, вкупе с нижним бельем.
— Во всяком случае, если так будет, что меня свяжут, я научился разрывать верёвки, даже канаты. Поэтому весьма полезно и руки сильные, камень в порошок могу раскрошить. — усевшись на корточки, здоровяк принялся хорошенько полоскать в озере свою одежду от песка. — Угощу, от чего не угостить? Твоя пойманная рыба будет сырая, а моя горячая, с приправами, они всегда с собой в баночке, солёная. И у меня в бурдюке есть немного коньяка, нам нельзя его носить с собой в битвы, но я его прячу в районе паха. Будешь? — мужчина с интересом посмотрел на собеседника и улыбнулся. — А зовут тебя как?

— Сомневаюсь, что у подданых принца есть кладбище. Нет, я думал мы говорим о покоях принца. На кладбище за замком больше знать всякая похоронена, некогда любимые фавориты, дети... что умерли от яда в процессе дворцовых интриг. — поправил себя Шрам, чтоб понятнее было о чём он говорит. Да и принцу покупали рабов, не сам он, а его наставники, считая, что так должно, надо, ещё когда Морн был молодым. Однако принц быстро научил всех, что решать за него не надо, он сам умненький. Да и в стенах замка трупы собранные годами, а не за недавнее время. Поэтому экземпляры там были очень разные.
— Если человек в сердце хранит благородство — он не совершит веродомный поступок по отношению к другим. А если живут ни по совести, ни по чести — там и предупреждение не поможет, хоть смертью угрожай. И... Арес вас ждал, мой мертвый глаз оставленный для охраны близ лазарета его видит с... почему-то он весь обмотан верёвками. Хм. — удивился мужчина, тактично направляя разговор в другую, более нейтральную сторону. Поскольку в отношениях никогда не угадаешь — что, да как. Шрам слишком хорошо знал, как рушатся любые планы перед лицом неожиданной смерти. Поэтому наслаждался тем, что есть сейчас, не слишком загадывая на завтра.
— Не в физическом плане. — кивнул мужчина с пониманием. Однако нахмурился. В физическом был Арес, а другие планы может... здоровяк не вернулся, он умеет такое вытворять. Хотя эту способность он не раскрывает. Неужели случилось что-то экстраординарное? Шрам нехотя встал, так, нужно дать лекарства, еду, и желательно искупать... с последним он пойдёт искать Ареса, чтоб сообщить ему о ванной, о промывке раны. Арес лишь немного заглянет в лазарет одним глазом, внимательно глядя на Элгота. Купать значит...

— Бери, только у меня есть желание остаться с тобой, а не просто уйти на все четыре стороны. — тихо прошептал слуга, тут же вскрикнув от нового толчка в своём теле, что отозвался приятным спазмом мышц, до сладковатой боли. Брать его можно и с собой, и сейчас можно брать во всех невозможных позах. На слова о ценностях, обернулись, чтоб посмотреть внимательно, правда затуманенным похоть взглядом. Чуть кусая собственную губу, наблюдая за тем, как колышатся пряди волос любовника. Убирают руку от кресла, чтоб потянуться к одной выбившийся прядке, поймать её, притянув к своим губам, дабы оставить след поцелуя на волосах.
— И как глубоко завёл тебя твой интерес? — улыбнулся слуга, чуть повёл бёдрами, сжав в себе чужую плоть, обволакивая собой до невозможной, невыносимой тесноты. И тут же качнувшись назад, чтоб как следует насладиться на член, глубже, ярче, до хриплого крика и дрожи, что сотрясает всё тело, заставляя его слабеть. Кожа покрывается испариной, холод гуляет по спине, но его отгоняют новыми яростяными движениями таза, в попытке выжать всё из воина, чучствуя как внутрености плавятся от удовольствия. Вздрогнув от того, как притягивают для нового толчка, что выбьет остатки кислорода из лёгких, а громкий крик оглушит. Слуга прикрывает глаза, полностью отдаваясь во власть этого мужчины. Теряясь в ощущениях и дрожа от экстаза. Каждый толчок воина вбивался глубже, касаясь той точки внутри, что вспыхивала искрами молний, разлетающимися по нервам, заставляя спину выгибаться дугой, а бёдра судорожно сжиматься. Тело предательски сдалось, мышцы живота напряглись, а жар внизу живота сгустился в тугой комок, готовый лопнуть. Он чувствовал, как член воина пульсирует внутри, растягивая, заполняя до предела, и это было слишком много, слишком идеально. Дыхание стало рваным. Слуга ахнул, глаза расширились на миг, прежде чем зажмуриться от ослепительного взрыва. Тело содрогнулось в конвульсии, внутренние стенки сжались вокруг вторгшегося члена с невозможной силой. Крик и горячее семя окропит обивку кресла, а в ушах полыхает бой бьющегося сердца, заглушая все остальные звуки.

— Это да, с веревкой сложно, но... разве крабик не поможет? Говорят вы понимаете водную живность. — задумался воин: как бы это выглядело? Просто подплыааешь и говоришь с рыбой, а она открывает рот в ответ, но ты её понимаешь? Против природы сложно идти, можно, но в этом нет смысла, поскольку усилий будет потрачено вдвое больше. За это время можно преуспеть в других навыках, что даются лучше, чем наращивать массу. — Я знал одну бабушку, что ела камни, просто откусывала и перемалывала. Не знаю какими чудесными зубами наградила её природа. — задумчиво произнёс мужчина, полоская свою одежду, достал мыло и потер проблемные места.
— Потому что иногда после совсем плохих битв, хочется выпить, либо выпилится. Приходится выбирать меньшее из зол. Нам дают потом свой алкоголь, но мне он не нравится. — обьяснил мужчина, а потом поднял вопросительный взгляд, который продлился секунду, либо две. — Нет, так нет. — кивнул мужчина, продолжая дальше стирать. По вздохну он понял, что именем какие-то проблемы, собственно основная проблема — это отсутствие имени. Но здоровяк человек простой, видит русала — значит его зовут русал.

— Нет, в его покои ни за что не пойду, там их слишком хорошо охраняют, ещё подумают, что яд несу, делаю заговор или ещё что. Моя магия позволяет призывать в определенном радиусе призраков. Поэтому я могу быть далеко, либо на несколько этажей выше нужного места, что удобно. Но это не было темой для свидания, я просто рассказывал, где могу помочь развеяться. Для свидания я бы пригласил на лодочке покататься в королевских прудах, где никогда не был, потому что там светло, красиво, уточки, не считая тех сгустков тьмы под косам плакучих ив. Либо... мм, ну... так. — задумался Шрам. Других вариантов он попросту не знал, даже про лодки слышал от других воинов, которые рассказывали за смерть по неосторожности катающихся в этих прудах. Возможно, если бы не упомянули про смерть — Шрам не заинтересовался бы.
— Я понимаю о чём вы и как он дорог для вас, поэтому и готов поклясться, чтоб не только моим словам верили. Но и поступкам. Хотя это не уберёт вашего волнения.  — кивнул мужчина, с уверенностью заглянув в чужие глаза. Он всё прекрасно понимает. И хочет как можно сильнее сгладить углы.
— Уверены, что хотите покинуть, я бы мог ещё понаблюдать вас. Но вам в любом случае нужно хорошее питание и отдых, а также крепкий сон. — на ходу сказал Шрам, пока шёл к выходу из лазарета, а там и сильная рука его утащила куда-то. Где были слышны голоса Ареса и Шрама, последний наставивал, что войти можно, а первый говорил, что нельзя и Элгот должен сказать можно ли, словно вампира в дом приглашают. И уже две головы выныривали из дверного проема, смотрели на Элгота, потом прятались и снова начинали спорить.

— А кто сказал, что я не думаю? Быть может, я всю жизнь ждал такой шанс. Но он мне всё никак не выпадал. — так и слуга принадлежит кому-то. Правда вряд-ли его хватятся, если он исчезает. И кто сказал, что слуга жив? Внутри давно поселилось чувство пустоты, как у мертвеца, где вынули все органы и гуляет ветер между рёбер. Да и словно служить безумному и жестокому королю, молодому принцу с его метаниями - не бывает тяжело морально, либо физически. Никто не идеален, все со своими изъянами, важно лишь то, как ты можешь смириться с изъянами других, либо совсем не терпеть. Да и никто не знает, чио будет потом, если так загадывать - так можно ничего не делать, ведь всегда найдется десяток «но».
Слуга томно простонал от такой будоражащей дрожи, накрывшей его тело, когда прижались сильнее, а длинные волосы начали щекотать спину. Всхлипывая, содрагаясь, переминаясь с ноги на ногу от столь сладкой пытки ладони, что касается стоящего колом члена, что так охотно отзывается на ласку, выделяя всё больше капель смазки. Громко, протяжно застонав, когда прижали сильнее к спинке кресла, заставляя затаить вдох блаженства. Прикрыв глаза с тихим шёпотом:
— Сильнее, быстрее, прошу. — чуть приподнимаясь на цыпочки, от желания выгнуться сильнее, чтоб раскрыться больше, пустить в себя столь горячий член, что так безошибочно находит точку простаты и давит на неё, долбит до ярких вспышек перед глазами. Скуля так жалобно, когда пытаются замедлится, неспокойно ёрзая от этого, стараясь толкнуться назад бёдрами, снова задавая быстрый темп. Убирает ладонь от чужих волос, вновь накрывая ладонь Жара на своём горле, в немой мольбе, попытке сжать сильнее. — Ну же... молю, сделай это. — хриплый от возбуждения голос, самому себе кажется чужим. Тело горит от возбуждения, став слишком чувствительным, даже к дуновению воздуха. Поэтому слуга лишь жалобно всхлипывает на толчки, доводящие его до экстаза. Заставляя излиться, и сжать в себе так, чтоб до капли выдавить всю сперму. Ведь слуга совсем не против, ему нравится быть испачканным, потому что, когда начинаешь себя чистить, это вызывает небольшой дискомфорт, но и возбуждение тоже, что перерастает в новый виток удовольствия.
— Как же хорошо. — слабо проговорил слуга, обмякнув и придавшись к креслу, схватив его дрожащими руками. Да и ноги во всю дрожали, со стекающей по бёдрам сперме. Слуга глянул вниз на это, шумно сглотнув. — Хочу ещё.

Здрровяк иногда замирал, поглядывая на хвост, который плескался в воде, а чешуя играла отблесками радуги на свету. А потом снова опускал взгляд к одежде, во всю стирая её.
— Но они ведь не птицы и не собаки, значит не могут понять, а твой хвост наполовину рыба... хмм. — прищурившись,мужчина особенно сильно о чем-то задумался. Однако логическую цепочку он найти не смог, поэтому просто качнул головой.
— Как говорил мой отец; единственные нужные витамины — это много мяса, дичи кабана. Всё остальное — пыль! Он поэтому не ел фрукты, овощи и умер очень рано. Хм. — зачем вообще он вспомнил эту историю — ответа не было. Просто пришлось к слову о витаминах. — Секс тоже хорошие витамины.
Выкручивая одежду от воды, здоровяк фыркнул.
— Во-первых, я буду драться за алкоголь до последнего, во-вторых... а, нет, это всё. Поэтому даже если разорвут — буду драться! — вот так вонствено выпрямившись, пригрозив кулаком в небо, для несуществющего соперника, здоровяк щеголял в чём мать родила. Закинул мокрую одежду на плечо, шагнул в воду, протянув руку, чтоб поймать: — Пойдём есть... — но тут же замер нахмурившись, так и не коснувшись. Он привык, просто брать то, что надо, тащить в нужную сторону. Но вспоминая Элгота и то, как он с ним поступил, почему-то на ум приходило — он что-то не то делает.

— В покои принца? Только если он вызвал, и пожелал видеть там. Но никогда просто так. Мало ли что мы задумали, могли втереться в доверие, а потом ножом в спину. Нет, только когда он сам позовёт, иначе никому нельзя в покои высоких государей. Даже супруги должны ждать аудиенцию, а то вдруг там с любовником, и тут супруг. Неудобненько. — чётко, с толком, с расстановкой обьяснил мужчина. А потом немного удивился, когда собеседник сказал, про множество тем для обсуждения. И то верно, что-то он увлёкся, однако Шрам любит перескакивать с темы на тему. — Вечером, сегодня, свидание, я заберу тебя из лазарета. А обсуждение принца и прочего просто под руку попало, точнее под язык. — кивнул Шрам, а потом внимательно прсмотрел на Ворона. — Что взять на пикник?
Дальше Шрам уже обратил внимание на Элгота, задумчиво так глядя на главу. Его отравят, если он сделает что-то не так и тело не найдут? Хорошая мотивация не делать глупости, насколько это возможно.
— Вот видите, глава, как опасно себя не беречь, потом появляются разного рода ненужные связи, которые за вас бегут вас же. — развёл руками мужчина, направляясь к двери, куда его мигом утащила сильная рука.
А затем из-за этой же двери показался Арес, пристально глядя на Элгота.
— Значит мне не удастся выполнить твою просьбу ни в одном из аспектов. — уже более уверенно зашёл Арес в лазарет, окинув не менее внимательным взглядом Ворона. Сам генерал сейчас был в верёвках, которые хоть и свисали мёртвым грузом, но обвились так любовно, что диву даёшься - откуда они? Арес подошёл к кровати Элгота. — Я обо всём  договорился, нам позволили это сделать, поэтому раздевайся, начнём. — серьезно сказал мужчина, уверенным, непоколебимым голосом.

— Я прекрасно думаю в любой ситуации. — фыркнул слуга, а потом тут же громко ахнул, содрогаясь на движении чужих бёдер, что так маняще двигались, заставляя внутри разливаться волну тепла. Всё он прекрасно думал, правда больше о похоти и чтоб не смели останавливаться, иначе... дальше он не придумал что будет в таком случае. Ведь его партнёр действительно умел что-то такое, чего не хотелось даже признавать. Было хорошо, очень хорошо, слишком жарко, слишком горячо, невыносимо. И задыхался слуга от удовольствия, от раслабление, которое ему впервые дарили. Останавливаться на этом очень не хотелось, а брать только больше, слаще, жарче. К своему стыду, слуга ластится к чужой руке как котёнок к теплу с таким непонятым и жалобным всхлипыванием, что самому становиться дико, чего он прям так. Громкий стон слетает с губ, когда большой палец касается дрожащей головки, что вся сочится от желания. Вскрикивает, когда набухшая плоть будет согрета движением ладони, а внутри невольно сжимаются, обхватив мышцами чужую плоть, готовы излиться в любой момент. Громкий пульс бьётся под ладонью мужчины, тяжёлое дыхание слетает с губ, слуга весь дрожит, как от озноба, всхлипывая на каждом движении мужчины. Сжав сильнее спинку кресла, жалобно постанывая, когда замедляются, не дают насладиться ритмом, из-за чего трясёт ещё сильнее и невольно тело дёргается от незванного напряжения в мышцах. Хрипнув, когда рука сжимает, но не от того, что душат, а от нехватки собственного дыхания. И тут же громко закричав, на мутном от удовольствии созаннии, когда глубокий толчок обжигает внутрености, заставляя выгнуться что есть силы, задрожать всем своим естеством, выгибаясь, раскрываясь сильнее в приглашающем жесте, требуя тихим шёпотом быть жёстче, и вновь толкаясь бёдрами назад в неистовом желании. Цепляясь, царапая спинку кресла, пока на выдохе не окропит обивку своим семенем, тут же обмякнув. Привалившись грудью к спинке с тяжёлым дыханием. Охнув, когда осознал как двинулись бёдрами и на дрожащих коленях, поддался назад, навстречу, насадившись до упора. Придавшись липкой от пота спиной к мужчине, чтоб чуть повернуть голову, прошептав тихонько:
— Хочу, чтоб меня забрали и не выпускали из этого сладкого плена удовольствия. — потянул руку, чтоб поймать чужой подбородок, развернув к себе и лизнуть легонько кончиком языка силуэт губ.
   
— Не хвостом. Верно. Но рыба ведь тоже понимает, если ты её легнешь хвостом, верно? Типо, не зель, не надо. — задумчиво произнес здоровяк, продолжая смотреть на хвост, красивый. Так мужчина впервые видит русала, он сам не понимает какая у них там иерархия и как всё устроено. — А вдруг камни вкусные, просто мы этого не знаем. — тут уже так хищно посмотрели на камень, что будет, если приготовить его в правильном соусе?
— Иногда, разделяя постель с мужчиной, он может быть как бревно, или камень. А если вырезать инструмент из камня, с которым можно спать - он прослужит долговечнее мужчины. — уверенно кивнули, здраво рассуждая, и неважно, что вопрос был о другом, у здоровяка была своя, очень непонятная логика, как и стиль общения. А вот на следующий вопрос здоровяк так удивился, словно спросили что-то необычное.
— Ээ, так мы всегда деремся друг с другом. За право первой выпивки, или первого убийства, за право сидеть у окна в карте. — собственно недавно оруженосец проиграл такое право полностью, поэтому ютился посередине. — За еду деремся, просто деремся, когда скучно. Ну, это же, обычное дело. — рассуждал здоровяк, пока шёл в воду, он потянул руку казалось бы к русалу, а нет, нагнулись и ракушку красивую нашли. С ней и пошли на берег, тоже блестела, как чужой хвост. Вот только этот хвост исчез в воде, из-за чего здоровяк расстроился. Однако сразу обрадовался, когда вынырнули из воды, фыркнув на эти поползновения. Подойдя со спины, чтоб одним лёгким движением поймать на руки.
— Что же ты поранился. Нехорошо. И у тебя ведь есть ноги, были, если мне не приснилось. — проговорил мужчина, шагая к костру со своей ношей. Чтоб там уже усадить на траву, положив рядом найденную ракушку, разорвав мокрую ткань, чтоб пропитать её какой-то склянкой, взмахнув пару раз, так, что аж высохло. Здоровяк умел так выкручивать белье , что оно было почти сухое. Поэтому чужую руку аккуратно перевяжут, а излишки скапывающей крови, всосут губами, как ни в чём не бывало, обычное дело. — Вот, теперь хорошо. Теперь можно безопасно есть.